Истории великих походов: Магеллан

Мореплавание всегда было занятием сильных и мужественных людей, способных в любую минуту бросить вызов грозной стихии. Именно такие яркие личности, порой сами того не сознавая, «писали историю мореплавания килями своих кораблей», были первооткрывателями новых земель, и имена многих из них увековечены на географических картах мира. Среди прославленных мореплавателей эпохи великих географических открытий, таких как Христофор Колумб, Васко да Гама, Джордж Уильям Кук, особое место занимает португалец Фернан Магальяйнш, переименованный испанцами в Магеллана и вошедший в историю как первый капитан, исследовавший весь Мировой океан.

«Слава Магеллана переживет его смерть. Он был украшен всеми добродетелями. В величайших бедствиях он всегда выказывал непоколебимую стойкость, а в плавании сам осуждал себя на большие лишения, чем кто-либо другой из экипажа. Он обладал точным знанием морских карт и владел искусством мореплавания, как никто другой. Все это истинно так и следует из того, что ни у кого другого недостало разума и не хватило мужества пройти под парусами вокруг света», — эти строки принадлежат итальянцу Антонио Пигафетто, писавшему знаменитый корабельный дневник, который, так же как и записки Колумба, Кука и Скотта, относится к бесценным реликвиям истории великих географических открытий.

Первый морской поход Васко да Гамы в Индию привел молодых португальских дворян в восторг и побудил к подражанию. Когда под командованием Франсиско д'Альмейдаша снаряжалась новая индийская экспедиция, участвовать в ней вызвалось аж 1500 добровольцев. Среди молодых идальго, находившихся на кораблях, был и двадцатичетырехлетний Магеллан. 16 марта 1506 года в морском сражении при Каликуте 11 португальских каравелл вступили в бой с в двое превосходящими их по численности военными кораблями арабов. Португальцы одержали победу, потеряв при этом 80 человек убитыми; 200 были ранены и среди них — отважно сражавшейся Магеллан. Годом позже он снова отличился — на этот раз при взятии Малакки, где за смелую вылазку против осажденных малайцев был произведен в офицеры. Однако в дальнейшем по карьерной лестнице военного Магеллан так и не поднялся, потому что обладал независимым характером и был весьма неудобным подчиненным. К тому же новое серьезное ранение, полученное им во время боев в Марокко — именно с тех пор он и стал хромать, — привело к увольнению с военной службы. Магеллана отстранили от активной деятельности и отправили на пенсию, хотя к тому времени ему было всего двадцать шесть лет. Возмущенный таким бесцеремонным обращением, молодой человек обратился с жалобой к королю, однако последний отклонил прошение и отказался вступиться за эту горячую голову.

Что оставалось делать молодому идальго? Не найдя поддержки в родном отечестве, Магеллан покинул родину и в поисках поприща для применения своих талантов отправился в Испанию. Здесь появление португальского офицера с обширным колониальным опытом привлекло серьезное внимание королевского двора. Испанский король, ознакомившись с планами и замыслами Магеллана, ни минуты не задумываясь, пригласил его к себе на службу, назначив молодого португальца генерал-капитаном эскадры, которая неизведанным западным морским путем должна была достичь «острова пряностей» — Молуккских островов. О такой чести Магеллан не мог и мечтать, тем более что он мало был знаком с морским делом. Лихорадочно стремился он пополнить свои знания, которых явно не хватало для столько ответственного задания, используя для этого время, оставшееся до выхода эскадры в море, и преуспел. Хотя, следует заметить, что опыт Колумба уже показал, что навигаторские познания главы экспедиции вовсе не являлись решающим фактором, влияющим на ее успех, так как, во-первых, можно было взять на корабль опытного лоцмана, а во-вторых, — навигационные приборы в любом случае в то время были столь несовершенны, что многое решалось «на глазок». Тем не менее, честолюбивый Магеллан усердно изучал все тонкости дальнего мореплавания, желая быть во всеоружии — поистине, испанская корона не ошиблась в молодом португальце!

Наконец наступил знаменательный день, и эскадра, возглавляемая Магелланом и состоящая из пяти полностью оснащенных кораблей, вышла в море, направляясь в сторону американского континента…
Плавание продолжалось долгие недели и, достигнув материка, Магеллан повел эскадру вдоль восточного побережья, держа курс на юг. Однако американский берег, казалось, не имел конца. Крутые повороты береговой линии, за которыми измученные поиском моряки надеялись обнаружить проход в Тихий океан, неизменно оказывались устьями рек. Команда начала роптать…

Задача Магеллана осложнялась еще и тем, что командиры кораблей — испанские капитаны — считали зазорным для себя подчиняться португальцу. Извечная гордость испанских мореходов вставала на дыбы, тем более что дело касалось испанских кораблей и испанского предприятия. И вот произошел редкий в истории морских мятежей случай, когда зачинщиками бунта оказались не матросы, а капитаны! Бунт вспыхнул на патагонском берегу, близ порта Сан-Хулиан, где Магеллан решил остановиться на зимовку. Легко одетые люди были не подготовлены к суровому климату Патагонии, и их возмущала мысль о предстоящем многомесячном пребывании в этом забытом богом, негостеприимном краю, тогда как они могли бы высадиться на берег раньше, в более теплых широтах. Кроме того, их недовольство было вызвано еще и значительным сокращением дневной нормы пищи, введенным адмиралом. Эту вынужденную меру Магеллан обосновал тем, что теперь каждый сам имел возможность охотой и рыбной ловлей улучшать свой рацион. И все-таки дело вряд ли дошло бы до мятежа, если бы не интриги испанских капитанов, которые с первых недель плавания невзлюбили прихрамывающего португальца, и теперь им предоставлялась возможность, используя недовольство экипажей, устранить докучливого командующего эскадрой.

Первым толчком для бунта послужил отказ матросов повиноваться приказу Магеллана об обязательном участии в мессе. За первым неповиновением последовало и второе, и тогда в ночь с 1-го на 2-е апреля 1520 года капитан корабля «Консельсон» Хуан де Картахена во главе вооруженного отряда завладел «Сан-Антонио» — одним из кораблей эскадры, арестовал его капитана, который держал сторону Магеллана, и обезоружил команду. Утро 2 апреля показало, что дела у адмирала складываются неважно: три корабля из пяти уже находились в руках бунтовщиков. Магеллану ничего другого не оставалось, как пойти на хитрость. Он послал преданного ему Эспиносу с несколькими матросами к капитану одного из кораблей-бунтовщиков «Виктории» — Луису де Мендоса — якобы для переговоров. Кичившиеся своей голубой кровью зачинщики мятежа были настолько самонадеянны, что не посчитали нужным соблюдать меры предосторожности, так что когда Мендоса с издевкой потребовал безоговорочной капитуляции Магеллана, Эспиноса выхватил и молниеносно всадил в горло заговорщика спрятанный в рукаве стилет, после чего, вместе с прибывшими с ним матросами, завладел кораблем. Воспользовавшись этим успехом, Магеллан теперь уже тремя судами блокировал выход с якорной стоянки.

Неизвестно, как развивались бы события дальше, но видимо фортуна была на стороне адмирала. Той же ночью еще один корабль под предводительством бунтовщиков, «Сан-Антонио», сорвало с якоря и снесло незаметно для вахтенных в сторону кораблей Магеллана, где мятежное судно незаметно было взято на абордаж, и, кстати, без единого выстрела, так как его экипаж и без того не испытывал особого удовольствия находиться на стороне мятежников. Капитану последнего оставшегося мятежного корабля «Консепсьон» и одному из главных зачинщиков бунта — Хуану де Картахене, — не оставалось ничего другого, как сдаться на милость победителя. При других обстоятельствах его ожидала бы смерть, но Магеллан проявил великодушие и просто высадил мятежника на берег (позднее «Сан-Антонио», дезертировавший из эскадры, снова взял его на борт), а вот труп Луиса де Мендосы был четвертован.

Таким образом, мятеж был подавлен и, перезимовав, эскадра Магеллана снова тронулась в путь, отыскивая пролив, соединяющий Атлантический и Тихий океаны. Однако на экспедицию продолжали обрушиваться все новые напасти. Когда был найден пролив (он располагался между материком и Огненной Землей), радостные возгласы замерли на устах измученных людей — эта извилистая, полная подводных камней узкая протока требовала невероятных усилий в управлении парусами и рулем, к тому же не было полной уверенности, что это действительно пролив: людей окружала какая-то дикая, кипящая штормовой пеной, доисторическая природа — скалы и вода, которым не было видно конца… Рулевых и несущих вахту у парусов бросало то в жар, то в холод. Мало того, «Сан-Антонио», имевший на борту самые большие запасы продовольствия и замыкающий в походе эскадру, после второй ночи пропал из виду.

Исхудавший, осунувшийся Магеллан стоял перед нелегким выбором, определившим всю его дальнейшую судьбу: повернуть назад или продолжать поход? Настроение команды, на скорую руку случайно набранных людей разных национальностей, было весьма скверным. Просочись хоть какие-нибудь сведения о плачевном продовольственном положении экспедиции после исчезновения «Сан-Антонио» или о сомнительном состоянии кораблей — и нового мятежа было бы не избежать. Но вот, наконец, высланные вперед разведчики прибыли с известием, что впереди, по курсу эскадры, открытое море. Стоило этой вести дойти до экипажей кораблей, как всех моряков охватило невиданное ликование. Ситуация изменилась с быстротой молнии. Авторитет Магеллана возрос неизмеримо — генерал-капитан, незадолго до этого считавшийся виновником всех бед, неожиданно стал благодетелем и спасителем, все восхищались его непреклонной волей. Однако означало ли это резкое изменение настроения всеобщую готовность экипажей продолжить опасное плавание? Магеллан сомневался в этом. Он прекрасно понимал, что большинство моряков мечтает о возвращении домой. Ему же хотелось непременно двигаться вперед. И тогда адмирал приказал, чтобы все капитаны, кормчие, боцманы и корабельные плотники письменно сообщили ему свое мнение о дальнейшем плавании, сам же он обещал принять окончательное решение после того, как просмотрит все ответы. Собрать на флагманском корабле весь состав для обсуждения этого вопроса было бы равносильно отказу от продолжения экспедиции, а письменный опрос требовал от каждого личного ответа и, при этом, никто не мог знать, что сообщил адмиралу другой капитан или кормчий.

О принятом решении стало известно 28 ноября 1520 года, когда с адмиральского корабля поступил сигнал: «С якоря сниматься! Всем следовать за флагманом!» И остальные корабли послушно последовали за Магелланом. А ведь поверни хоть один из капитанов к дому — и игра могла бы быть проиграна. Однако тогда, увы, ни капитанам, ни самому Магеллану было неведомо, что, продолжив плавание, они подписали себе смертный приговор…

По злосчастному стечению обстоятельств эскадра прошла севернее полинезийских островов, так и не увидев их. Без промежуточных стоянок, без пополнения провианта многие месяцы корабли пересекали Тихий океан, а неудачно выбранный курс привел эскадру в район экваториального штилевого пояса. Безжалостно палило солнце, и безмятежная гладь океана сулила мореплавателям беду. Для своих первых покорителей океан предстал ужасной пустыней, испытывающей голодом и жаждой. Так, посреди великого источника несметных запасов белка, моряки терпели танталовы муки. По отчетам многих экспедиций эпохи Великих географических открытий, измученные голодом, жаждой, неведеньем заложники стихии нередко теряли человеческий облик — использовали в пищу кожу, наличествующую на судах (от обивки рей до поясов и сапог), крыс и, наконец, плоть умерших товарищей…

Рок не оставил мореплавателей и после того, как минули ужасы пережитого ими штиля — достигнув, наконец, Филиппин, команда эскадры была вынуждена ввязаться в бой с местным населением. В этом сражении с туземцами Магеллан и большая часть его людей были убиты, а оставшиеся в живых впоследствии пали жертвами голода, цинги и других болезней. В родную гавань возвратился только один корабль из возглавляемого Магелланом эскадры. Единственный спасшийся корабль «Виктория» оправдал свое название; на борту его находилось всего 18 человек, управлял судном кормчий Хуан Себастьян Элькано — баск по происхождению.

Однако, несмотря на свое трагическое завершение, это плавание все-таки вошло в историю как непревзойденный подвиг. То, что Магеллану не удалось довести до конца то первое кругосветное путешествие, нисколько не умоляет его славы. Этот морской поход обозначил переворот в географических познаниях человечества, окончательно доказав оспариваемую до тех пор теорию о шарообразной форме Земли и, главное, открыл новые морские пути для расширения международной торговли.

Сергей Ховрин

Тема номера

«Православные храмы, построенные на западе нашими предками, становятся центрами притяжения для самых разных людей…» — интервью с епископом Илларионом. Беседовал Антон Курилович.

Родословие Иисуса Христа. Виктор Мурзин-Гундоров, член Всероссийского Геральдического Общества.

Ученики Христовы. Ольга Яковлева.

Споры первых христиан об искусстве. Жанна Дорсен.

Запечатленный образ или традиции иконописи. Виктор Мурзин-Гундоров, Татьяна Шубина.

Причастник света или творческий путь преподобного Андрея Рублева. ВикторМурзин-Гундоров, Татьяна Шубина.

Тайна пресвятой троицы. Виктор Мурзин-Гундоров, Татьяна Шубина.

Древние христианские монастыри. Матрена Луговая.

Великий креститель всея Руси — Владимир «Красно Солнышко». Вера Соловцова.

«Богом зданныя пещеры» Псково-Печерского монастыря. Ольга Яковлева.

Оптина Пустынь — из века в век на страже наших душ. Алена Солодовникова.

«Опознавательные знаки» христианства. Инга Липовская.

Христианская символика в ювелирном искусстве викторианской Англии. Татьяна Зуйкова, Варвара Пономарева — члены Международной Ассоциации искусствоведов.

Погребальные обычаи первых христиан. Жанна Дорсен.

Другие статьи

Мировая генеалогия древа Иессеева. Виктор Мурзин-Гундоров, член Всероссийского Геральдического Общества.

Фарс — средневековый комический жанр. Сергей Ховрин.

Наперстки Фаберже. Ирина Сотникова.

D&G — Дольче и Габбана на сцене мировой моды. Инга Липовская.

Иконопись: секреты мастерства. Виктор Мурзин-Гундоров, член Всероссийского Геральдического Общества.

Я стану великой актрисой! Или «Я подумаю об этом сегодня!» Вера Соловцова.

Старая крепость Тосса Де Мар — «Paradis bleu». Светлана Нарожная.

Истории великих походов: Магеллан. Сергей Ховрин.

Реликвии кубанского казачьего войска возвращаются на родину! Полина Уханова.