«Мне нравится смешение Запада и Востока, Европы и Азии…»

Понятие «женщина-политик» в нашей стране уже не один год стойко ассоциируется с Ириной Хакамадой — женщиной яркой, стильной и привлекательной. Именно с ней мы и решили поговорить о состоянии современного российского искусства, музейных коллекциях и их сохранности, и самых романтичных городах на земле...

Ирина, как Вы оцениваете нынешнюю политику власти в отношении культуры в целом, и музеев в частности?
Честно говоря, я думаю, что у нас вообще нет никакой политики — ни в отношении музеев, ни в отношении чего бы то ни было другого, кроме нефти и газа, с которыми линия государства ясна и понятна. В остальных же областях жизни царит «свобода»: что хотите, то и делайте...
Однако, показательные процессы над провинившимися чиновниками сегодня не редкость…
Да, если происходит ЧП — мгновенно начинаются скоропостижные, но очень недолгие кампании, заканчивающиеся иллюзорной «стабилизацией» ситуации. Что же касается культуры… то и культура в целом, и музеи в частности находятся сейчас в таком же состоянии, как, например, театр. Когда речь заходит о Большом, мы слышим много разговоров о государственной помощи, но реально театр самостоятельно ищет себе спонсоров. На маленькие же театры вообще всем наплевать — крутись, как хочешь…
Кроме того, поговаривают, что в музейной сфере идет даже не простое воровство, а планомерное уничтожение сокровищ — есть мнение, что большинство выставленных в музеях страны экспонатов, давно уже не подлинники, а копии.
В последнее время мы часто слышим о проблемах в сфере искусства и культуры: пропажах в музеях, ссорах между видными музейными и политическими деятелями, но ничего не говориться о другой стороне вопроса — положительной. Что это — государственная позиция негатива, или случайное совпадение?
Думаю, у нашего государства депрессивный менталитет.
То есть, хвалить нельзя?
Да, если делаешь что-то хорошее, — никто не замечает; чтобы заметили, надо умереть — тогда почтят память и вспомнят все заслуги. Но, не дай Бог, совершить промах — затопчут.
А в чем Вы видите главную проблему российских музеев? Не в нехватке ли мест для хранения? Ведь ни для кого не секрет, что большинство музеев страдают, прежде всего, от отсутствия фондохранилищ. Произведения искусства банально негде сохранять!
Согласна, но, прежде всего, я считаю, что у наших музеев по большей части нет достаточного количества финансов, чтобы содержать необходимое число экспертов, следящих за сохранением коллекций; работников учёта, которые должны вести каталоги по ним; выставочных сотрудников, следящих за тем, чтобы эти сокровища хоть как-то выставлялись, а не пропадали в запасниках и не сгнивали…
На Ваш взгляд, должны ли мы обратиться к опыту западных стран и начать создавать частные музеи? Быть может, стоит передать некоторые государственные собрания в частные руки, или предоставлять заинтересованным в сохранении наследия людям особняки, многие из которых ныне, в ожидании реставрации, превращаются практически в руины?
К сожалению, в нашей стране нет культуры частных коллекций: каждый копит сам по себе, для себя, в своём доме… Артем Троицкий, к примеру, недавно продемонстрировал такую свою коллекцию. Что же касается передачи… Коллекции, конечно, не станут передавать — у нас это не принято, а вот особняки уже отдают в частные руки, но мало кто хочет брать — они в таком состоянии, что на реставрацию потребуется немереное количество денег! Восстановление особняков для частных лиц абсолютно невыгодно, прежде всего потому, что потом человеку, который возьмется за это, не дадут распорядиться зданием по своему усмотрению — сделать там, например, дорогой пятизвёздный отель, как это распространено в Италии и Франции, — чтобы хоть как-то окупить затраты.
Тем не менее, я знаю коллекционеров, которые, при наличии помещения, готовы были бы предоставить свою коллекцию для экспонирования. Но именно предоставить, а не преподнести в дар…
И правильно! У нас в стране такая коррупция и такое воровство, что передавать кому-то накопленные ценности просто страшно! Даже если директор музея кристально честный человек, у него может просто не оказаться денег на сохранение экспонатов в соответствующем виде.
Так, может быть, стоило бы предоставлять таким коллекционерам выставочные пространства для проведения временных или постоянных экспозиций их собраний?
В идеале — конечно, ведь у них нет своих собственных особняков; мы же перестреляли в 1917-м году всё своё дворянство…
Каким Вы видите будущее российских музеев?
Таким же, как и будущее нашей страны: пока ничего не изменится, а потом — лет через пятьдесят — всё будет хорошо.
Интересно услышать Ваше мнение об уровне современного российского искусства…
Всё очень плохо! Искусство настолько коммерциализировалось, что даже те, кто пытается нести что-то реальное, не могут себе этого позволить — у них просто нет на это средств, поэтому приходится перемешивать: очень мало культуры и очень много коммерции. Ну и, конечно, есть целый пласт людей, которые просто продали все свои духовные ценности ради денег, но это уже не культура, а суррогат.
Вы только посмотрите, что у нас происходит в литературе! Я написала книжку: плохо или нет — неважно, однако я честно написала её сама. И знаете, как сложно было доказать, что за меня не писали «негры»?! Что это — не поток?! И действительно, в последнее время книги пишут все подряд, магазины забиты неизвестно чем… И, в то же время, произведение канадской писательницы, получившей в 2002-м году Большого Буккера, я нашла в Интернете с огромным трудом.
Вы думаете, это целенаправленная политика?
Во все времена существовало массовое искусство и искусство более элитарное — в этом нет ничего страшного, но и массовое искусство должно быть все-таки искусством. Тот же Акунин — это массовое, но искусство. То же самое и в кино. К примеру, французские кинематографисты могут снимать и большое и малое кино, но всегда со своим лицом. Возьмем того же Бессонна и его компанию, — «Такси», «Такси-3» — обыкновенный экшен, но «вкусный», в нем что-то есть, какая-то изюминка. А наш «Код Апокалипсиса» с Винсентом Пересом и Анастасией Заворотнюк? Это же полный беспредел!
И как Вы предлагаете бороться с псевдоискусством?
Нужна новая элита, которая имела бы право так называться. В нашем же случае, увы, ни заказчики, ни исполнители элитой не являются, а только прогибаются под общую линию одурманивания народа. Если принадлежность к элите определяется лояльностью, а не духовными ценностями, то это страшно, потому что элита — она на то и элита, чтобы вести за собой толпу, не отвечать потребностям серой массы, а выводить ее из серости. Если же элита сама вышла из этой самой серости и хочет, чтобы серость процветала, а народные массы никуда не двигались, происходит загнивание. Его-то мы сейчас и наблюдаем — роскошное загнивание махровым цветом!
Но надо же как-то бороться с этим процессом?
Нужно сопротивляться всеми возможными способами. Недавно я была на премьере «Женитьбы» Захарова. Ничего неординарного не ждала: ну, думаю, что особенного можно сделать с классикой? Первое отделение прошло по моему сценарию: все звёзды Ленкома, включая Чурикову, Броневого и Янковского продемонстрировали свой сатирический талант, а во второй части пошел фантастический, великолепный Эзопов язык! Так что следуйте театральному примеру — не можете в наши дни быть на сто процентов откровенным, уходите в классический советский эзоповский язык.
Вас можно назвать поклонницей музеев? Любите посещать выставки?
Я не музейный человек — слишком активный, деятельный и не академический. Меня тяготит долгое пребывание в музее, и Лувр я смогу переварить, только если буду ходить туда ежедневно в течение года по сорок минут. Второе условие — в музее не должно быть толпы, иначе мне физически станет плохо. Поэтому я обожаю музей Прадо — там всегда мало посетителей: ходишь, смеешься над этими портретами; Помпиду, где можно выйти покурить на балкончик; Оранжери — маленький замочек с частной коллекцией Моне…
А как Вы относитесь к ночным музеям?
Превосходно! Такие есть во Франции, но я бы все музеи сделала ночными — это так таинственно! Вы идете по залам, общаетесь с героями картин… Может быть, ночью я бы даже смогла воспринимать греческие руины, которые ужасно меня раздражают при дневном свете. Весь мир сходит по ним с ума, мотается по свету, а мне они совсем не нравятся, но ночью можно и их посмотреть, потому что возникает особенное настроение, атмосфера, романтика…
Голливуд недавно выпустил фильм на тему ночного посещения музеев…
Да — «Ночь в музее» — и мне он очень понравился, ведь это здорово, когда экспонаты начинают жить, вмешиваться в твою реальность. Вроде бы смотришь обыкновенный «жутик», а на самом деле завидуешь героям, поскольку тоже хочешь в эту сказку попасть… Здорово, когда музейные экспонаты сбрасывают пыль веков и начинают жить, но это возможно только по ночам. Днем появляются туристы — и всё умирает.
Как я поняла, чтобы Вы пошли в музей, Вас надо заинтересовать?
Да. Я очень эмоциональный человек, мне должно быть интересно.
Можете привести пример музея, в котором Вам было по-настоящему интересно?
Известное аббатство Сен Мишель, на границе Нормандии. Вообще-то я не люблю огромные дворцы, потому что понимаю, что сначала к ним нужно долго идти, потом подниматься внутрь, затем — часа три бродить по огромным пустым залам, но сюда я просто не могла не приехать. И не пожалела! Музейщики гениально сформировали посещение: в одном зале находился музыкант, который играл всё, что ему хотелось, под настроение — Баха или что-то органное, величественное, печальное, и это сочетание огромных голых стен и живого музицирующего человека создавало настроение. В другом зале под стеклом экспонировалась современная фотография — концептуальное, смелое искусство, не имеющее никакого отношения к этому месту, но, тем не менее, выстраивающее таким образом некий мостик между прошлым и настоящим. Когда же я вышла на открытую площадку, откуда открылся вид на приливы-отливы и живописные бродики, из динамиков лилась буддистская медитативная музыка, уводящая в некую нирвану…
Благодаря этим развлекушкам я получила истинное удовольствие от посещения аббатства, смогла, переварила. Нельзя подавать старину и историю сухо. Я не могу сказать, что я не интеллектуал, но человек в этом вопросе, безусловно, непросвещенный, да к тому же начисто лишённый культурных амбиций, сказать «для галочки», что я была «там-то и там-то» мне не нужно. Ради социального престижа ни в какой музей я не пойду, тем более что мне гораздо больше нравятся близлежащие к культурным местам кафешки, где можно попивать кампари, сидя в уютном кресле, глядя на проходящую толпу...
Вам не просто угодить…
Просто мне, как и многим другим, нужно не только интеллектуальное удовольствие, но и видео-удовольствие и аудио-удовольствие — их нужно совмещать. Только так серьезную культуру можно донести до широких масс.
Есть у Вас любимое место, может быть, город, который наиболее близок Вам по духу, где Вы чувствуете себя очень комфортно?
У меня несколько таких мест. Я обожаю Барселону — она невероятно современна и космополитична, это совсем моё; просто с ума схожу по Барселоне! Люблю Париж. Моё самое глубокое настроение на его Левом берегу; правый же восхищает своей грандиозностью. Ну и конечно — Венеция. Это банально, но что поделать?! Моя Венеция это не Сан-Марко, а где-нибудь подальше, на пароходике… Ночью прошел по набережной Неисцелимых, прочитав перед этим книгу Бродского — параллели…
А не возникало желания поселиться в одном из этих городов?
Возникало.
Где, если не секрет, в Барселоне, Венеции?
Нет, Барселона для меня слишком буйный город, я не выживу. В Венеции тоже бы не смогла, а вот в Париже на Левом берегу на тихой улочке в маленькой квартирке над крышей… — выживу, еще как выживу!
Какие еще города Вы отмечаете как комфортные для себя?
Как ни странно, мне очень понравился Стокгольм.
Тихий европейский город?
Отнюдь! Люди здесь очень буйные, северные, но не такие, как финны, нет — они очень веселые, космополитичные. Стокгольм похож на Барселону, только он более однороден. Как у всех северян, здесь развита культура минимализма. А еще очень приятно, что там нет ни сильно богатых, как, например, в том же Париже, ни бедных — хороший, нормальный средний класс. Молодежь замечательная: говорит на всех языках, улыбается, одевается очень модно, но в то же время просто.
Какой стиль в широком понимании этого понятия Вам близок?
Мне нравится колониальность тайцев — смешение Запада и Востока, Европы и Азии. Это что-то удивительное! XX век — век эклектики. У индийцев и японцев её не получается — у японцев минимализм на грани, и он настолько холодный, эстетский, что понимаешь, почему про эту страну говорят, что у них не культура, а антикультура. А вот Бангкок, на мой взгляд, в совершенной форме отражает тенденции нашего столетия.
Есть ли у Вас любимые имена в искусстве, живописи?
Конечно! Я обожаю эпоху и творения Арт Нуво , а в живописи мне нравится Виттриано. Еще я очень люблю современных китайцев, особенно Zhang Xiaogang. Мне подарили его литографию. Он пишет удивительные портреты — это просто самоидентификация азиатской души! Это безумно интересно, поскольку очень сложно понять, что такое душа азиата, ведь это одновременно и страшная сентиментальность, и дикая жестокость, и непонятная сила, воспитанная упорством и гордостью. Более спокойно я отношусь к фламандцам, к эпохе Возрождения. Я современный человек, немного поверхностный.
Выбирая ту или иную картину, произведение искусства, чем Вы руководствуетесь? Я, например, никогда не куплю картину с плохим сюжетом или негативной энергетикой…
Я выбираю страсть. Если вижу страсть, и она придает мне силу, пусть даже страсть эта не совсем позитивная, то я не побоюсь такой картины. Но есть негатив, а есть мрак. Вот мрак я тоже не куплю.
То есть, в этом вопросе Вы руководствуетесь преимущественно интуицией?
Я верю, что в любой картине, а также в антикварной вещи заложена энергетика, с которой нужно быть поосторожнее.
А как Вы относитесь к куклам?
Сложно сказать. У меня очень много кукол: дарили, да и сама покупала, и долгое время они у меня были по-разному «прописаны», в разных местах дома, а потом я решила собрать их всех и поселить в библиотеке. На всякий случай…
Судя по всему, Вы тонко чувствуете энергетику, а какие эмоции испытываете по отношению к старинной мебели: кроватям, зеркалам?
Я очень люблю антикварную мебель, но отрицательно отношусь к кроватям и креслам — мало ли кто в них сидел и на них спал, а вот зеркала обожаю. В моем романе венецианское старое зеркало играет ключевую роль. Хотя зеркала — тоже вещь опасная; зеркало говорит с вечностью…
Посещаете ли Вы антикварные галереи, художественные салоны? И, если да, то какие?
Моя любимая — галерея «Зебра» в Мариотт Гранд Отеле.
Сейчас в правительстве много говорят о необходимости взять под контроль внутренние доходы музеев, в то время как еще несколько лет тому назад им предлагали зарабатывать самостоятельно, любыми способами, которые их директора посчитают возможными, так как государство не имело возможности пополнять музейные бюджеты. Считаете ли Вы эту идею справедливой?
Нет. Музейщики — люди элитарные, авантюристов среди них нет. Вообще надо больше доверять своему народу. Другое дело, что в музеи нужно подбрасывать ещё и государственные средства — давно пора, и вот за эти государственные средства они должны отчитываться. Я сама принимала участие в принятии Закона о некоммерческих организациях, позволяющем музеям зарабатывать как угодно. Единственное ограничение — музей не должен класть заработанные деньги «в карман», а пускать их на своё развитие, реставрацию, закупку и т.п. А изымать никаких денег у музея никто не имеет права, даже если это государственный музей! Музеи существуют для народа, а значит должны быть дни бесплатных посещений, музейные собрания должны пополняться новыми работами, а старые экспонаты храниться в надлежащих условиях. На всё это нужны колоссальные деньги! Если же всё отнимать, а оставлять одни гроши, то музеи просто-напросто провинциализируются и превратятся в уголки региональной гордости, но не более того.
Не могу не затронуть темы реставрации Царицына, которое, по мнению большинства искусствоведов, превратилось в выставочный комплекс-новодел — безусловно, роскошный, но далекий от своего истинного, исторического облика. Что Вы думаете по этому поводу?
Это ужасно! Мы живем одним днем и не заботимся о том, что оставим будущим поколениям. К сожалению, мы не занимаемся реставрацией: или уничтожаем, или делаем новоделы, или европейские косметические ремонты. Грустно, что мы не уважаем ни себя, ни свою историю…
Вероятно, я не ошибусь, предположив, что Вам не по душе современный архитектурный облик Москвы?
Москва превратилась неизвестно во что! Да и Петербург тоже — остались одни фасады, картонные домики… Скоро мы будем играть спектакль в окружении картонных декораций, где дома и люди нарисованы мелом…
Обидно, что вместо того, чтобы использовать наши недра для развития своей страны, её культуры, деньги от продажи национальных богатств оседают в карманах людей, оставляющих их в музеях других стран, которые посещают «для галочки»…
Благодарю Вас, Ирина, за интересную беседу. А напоследок — Ваши пожелания читателям нашего журнала.
Любите культуру, храните её, и несите — кто как может!

С Ириной Хакамада беседовала Полина Уханова
Фото Антон Ланге

Тема номера

«Рождество твое, Христе боже наш, возсия мирови свет разума...» Вера Соловцова.

Россия - Америка. Традиции веселого рождества. Александр Оссовский.

Санта Клаус или Николай Угодник? Алёна Солодовникова.

Геральдическая символика сказочного герба Деда Мороза — живого волшебника из Великого Устюга. Виктор Мурзин-Гундоров.

Звезда — первое и главное елочное украшение: из прошлого в настоящее... Елена Некрасова.

Рождество и Новый Год в институтах благородных девиц. Варвара Пономарёва.

«Ах, эта свадьба...» Традиции свадебного обряда на Руси. Сергей Ховрин.

Римские пасхальные каникулы. Жанна Дорсен.

Другие статьи

«Нам помогает сам Пушкин…» — интервью с директором Государственного музея А. С. Пушкина Евгением Анатольевичем Богатыревым. Беседовала Полина Уханова.

Любовь - сосуд вечности, затерянный во времени, из которого черпает вдохновение человечество. Инга Липовская.

Три мудреца. София Пономарёва.

Мотив звезды в ювелирных украшениях. Татьяна Зуйкова, Варвара Пономарёва.

Виктор Васнецов и его Алёнушка... Или «Исторические и сказочные грёзы». Варвара Радченко, Татьяна Зуйкова.

«Профессия — хранитель»
интервью с хранителями Государственного Музея Изобразительных Искусств им. А. С. Пушкина, Государственной Третьяковской Галереи и Государственного Исторического музея. Беседовали Полина Уханова и Ольга Яковлева.

Портрет — голограмма, или «Череп человека равен Вселенной». Евгений Лукьянов.

Пластические опыты великого живописца. Анна Дергачёва.

За барьером молчания. Ирина Обухова-Зелиньская.

«Язык — огромный самостоятельный организм, со своими законами…» Круглый стол с участием Ю. В. Прохорова, А. Гагина, Л. Каганова, М.А. Кронгауз.

«Если у вас есть слезы, приготовьтесь пролить их...» Шекспир. Вера Соловцова

«Нет пути, слишком длинного для любви...» Вера Соловцова.

Открытое письмо. Вера Соловцова.

Таинственные места Москвы — неразгаданные загадки древней столицы. Инга Липовская.

Прага пленяет навсегда... Светлана Нарожная.

Обетные кресты на древних капищах. Жанна Дорсен.

«Мне нравится смешение Запада и Востока, Европы и Азии…»
интервью с Ириной Хакамадой. Беседовала Полина Уханова.

Иранская жемчужина — загадочный Так-е Бостан. Елена Горожанкина.

«Играть, значит жить!...» Или немного об азартных играх в старину. Сергей Ховрин.

Скульптура из мрамора. Виктор Мурзин-Гундоров.

«Живопись — это живое искусство, создаваемое живыми людьми для живых людей...» — интервью с Ивом Бувье. Беседовала Полина Уханова.